«Сказки Гофмана», вторая в этом сезоне премьера Мариинского театра, готовилась с особым тщанием. Во-первых, потому, что деньги на постановку дал крупнейший спонсор Мариинки и большой любитель оперы господин Альберто Вилар. Нужно было оправдать его доверие и начать освоение многомиллионных вложений в недавно созданный совместный фонд двух театров: Мариинского и Лос-Анджелесской оперы. Во-вторых, спектакль ставила Марта Доминго, жена всемирно известного тенора.

А Пласидо Доминго не только возглавляет влиятельное Общество друзей Kirov-Opera в Лондоне, не только сопредседатель фонда и руководитель оперы Лос-Анджелеса, но и ближайший друг и соратник Валерия Гергиева. Декорации и костюмы по эскизам известного художника-дизайнера Джиованни Агостинуччи были изготовлены в театральных мастерских Рима и Милана. Оригинальное световое решение спектакля принадлежит питерскому мастеру Глебу Фильштинскому. Музыкальное руководство спектаклем весьма успешно осуществил первый ассистент Гергиева Джанандреа Нозеда.

На премьеру спектакля торжественно прибыл сам Пласидо Доминго, привезя с собою кавалькаду именитых итальянских гостей. Сидя плечо к плечу в первом ряду Царской ложи с Валерием Гергиевым, Доминго с нескрываемым удовольствием наблюдал за ловко слепленной и крепко сшитой работой своей жены. Он одобрительно похохатывал в комических моментах и яростно хлопал в каждой паузе.

Спектакль явно нравился Доминго. Ничего удивительного, впрочем, в том не было, ибо спектакль Мариинки являл собою почти точную копию знаменитой ковент-гарденской постановки «Сказок Гофмана», в которой участвовал сам великий певец (видеозапись английского спектакля широко известна и часто показывается по телевидению).

Впрочем, то, что спектакль Марты Доминго оказался «переводной картинкой» из «Ковент-Гардена», публику нимало не смущало. Люди в зале откровенно наслаждались пышным, феерически красочным зрелищем и красивыми молодыми голосами солисток Мариинки — Анны Нетребко (Антония), Екатерины Соловьевой (Джульетта), Ларисы Юдиной (Олимпия), Екатерины Семенчук (Никлаус, она же — Муза поэта), выпевавших пленительные оффенбаховские арии. Героем премьерных спектаклей — как первого, так и второго — стал ведущий тенор Мариинского Виктор Луцюк (Гофман).

Его голос звучал исключительно томно, влюбленно; аккуратно и нежно взбирался он на опасные верхние ноты и вообще служил украшением спектакля. Чудовищная нагрузка двух вечеров подряд, конечно, не могла не сказаться: уже к середине второго акта во второй день голос певца начал ощутимо «шататься», вибрировать больше, чем это позволяет хороший вкус, и подбираться к той роковой грани, за которой следуют «киксы» и срывы. Однако все обошлось: певец мужественно допел спектакль до конца, не допустив сколько-нибудь заметных промахов.

Выразительны и рельефны в ролях оба баса Мариинки: Сергей Алексашкин — мрачный Линдорф и демонический Доктор Миракль и Геннадий Беззубенков — суматошный изобретатель Коппелиус. Неожиданными штрихами четырех гротескных ролей второго плана — Кошениля, Питтикинаккио, Франца и Андреаса — блеснул Владимир Феленчак, с равным успехом изображавший зеленого кузнечика (вместо традиционного в «венецианском» акте Арапа), слащавого пройдоху — слугу Стеллы в Прологе и Эпилоге, металлическую куклу-робота в первом, «бальном», акте.

Зрелищная, живописная сторона довлела в спектакле над режиссерской составляющей. Роскошество венецианских костюмов, усыпанных блестками и украшенных перьями, плавное покачивание гондол на водной глади, искусно выполненная панорама ночной Венеции, над которой повисла меланхоличная серебряная луна, вызывали аплодисменты. Не хуже был решен и первый акт: множество кукол-уродцев — созданий Спаланцани (его партию весьма удачно, с юмором провел Кирилл Душечкин) густо усеивали стены бальной залы. В нужные моменты они принимались скрипеть и дергать ручками-ножками в такт музыке, поводя глазами и разевая рты.

Особенно развлекло публику огненноволосое чудище, растопыренными пальцами аккомпанировавшее на арфе знаменитой виртуозной песенке Олимпии (у Ларисы Юдиной она получилась более гибкой и раскованней, нежели у дебютантки Светланы Трифоновой, певшей во второй вечер). Веселили и отвисающие время от времени челюсти двух громадных щелкунчиков, стерегущих вход. Духи пива и вина, окруженные мыльными пузырьками и украшенные виноградными листьями, Муза, вылезающая из пивной бочки, античный пейзаж с Парфеноном, вытесняющий вглубь пивной погребок, где веселятся друзья-собутыльники Гофмана, — вот далеко не полный перечень эффектов и режиссерских находок Марты Доминго.

Она не искала в опере Оффенбаха, виртуозно балансирующей на жанровой границе академизма и популизма, двойных смыслов, подводных течений, подтекстов и сложных аллюзий. Она создала овеществленный образ спектакля, ориентированный на прямые смыслы и явные сюжетные ходы либретто.

В этом стремлении не противоречить условной природе оперного театра, не сопротивляться художественному материалу, отдаться на волю мелодических волн оффенбаховой музыки таилась своя прелесть и свои резоны. Певцы, не стыдясь, выходили вперед и пели свои восхитительные арии и дуэты. Они не смущались неестественно выстроенными мизансценами и нелепыми требованиями постановщика повернуться в профиль или спиной. От этого потакания певческой природе сама постановка, на наш взгляд, только выиграла. Ничто не затемняло ее главную ценность — музыку, ничто не мешало ей свободно излиться в звуках. Те, что жаждали услышать красивую музыку, — получили свое, те, кто стремился увлечься зрелищем, — свое. Так что граждане удовлетворенные расходились по домам. Из чего следует, что новому спектаклю Мариинки, похоже, суждена долгая жизнь...

Гюляра Садых-Заде

:: Смотри также	::::

О том, как три столетия назад державной волею Петра Великого Россия начала свой путь к нынешним «круглым» датам, отметив по указу императора встречу 1700 года и приняв новое летосчисление, рассказывает выставка «Петербургское время. На рубеже тысячелетий».

Кто такой декабрист? Такой вопрос был однажды предложен иностранным туристам на борту российского лайнера в рамках викторины «Знаете ли вы Россию?». Устроители предусмотрели три варианта ответа: ...

В комитете по культуре состоялась пресс-конференция, посвященная проблемам возрождения главного храма флота Российского — Кронштадтского Морского собора.

На берега Невы пришел большой фотографический праздник. В рамках Осеннего фотомарафона-2000 открывается, пожалуй, самая главная выставка этого мероприятия.